“Мне кажется, работа социального работника хороша, когда он нужен все меньше и меньше”: интервью с Екатериной Шуйковой
Екатерина Шуйкова — социальная работница службы маршрутизации фонда “Жизненный путь”. Она также работает в квартирах сопровождаемого проживания и волонтерит в социальных домах. «Во время беседы с Екатериной сразу стало понятно, как сильно человек любит свою работу и погружен в нее. Нет задачи спрашивать Екатерину, в чем смысл ее жизни, - он во всем, что она делает», — пишет студентка 3 курса журфака МГУ Ксения Гольцова, которая в рамках практики в нашем фонде подготовила интервью с Катей.
До того, как попасть в фонд “Жизненный путь”, Екатерина работала в сфере современного искусства. В какой-то момент её захватило социально-ориентированное творчество и вся соответствующая тематика. О ПНИ (сейачс они называются социальные дома) она узнала от художницы, работавшей там с проживающими. И так «пошло и поехало».
Сначала Екатерина начинала с околоадминистративной должности, связанной с оформлением документов для клиентов в сфере соцзащиты. Сейчас она социальная работница в службе маршрутизации фонда “Жизненный путь”. Среди обязанностей — общение с клиентами, ведение документации. Еще Екатерина работает в квартире сопровождаемого проживания и участвует в волонтерских проектах.
Каждый день у Екатерины насыщенный. Взять, например, день до интервью. Екатерина рассказывает о поездке к эксперту, который тоже помогает людям. Выслушав мнение другого специалиста, она убедилась, что курс, назначенный доктором для клиентки, правильный. Далее вместе с коллегами Екатерина обсуждала грядущую важную встречу. Она связана с построением возможных маршрутов для помощи. Потом работа в офисе с документами. А вечером Екатерина поехала в один из московских социальных домов, где она курирует волонтерскую группу. «Там мы провели замечательные два часа», — говорит Катя.
Сначала Екатерина начинала с околоадминистративной должности, связанной с оформлением документов для клиентов в сфере соцзащиты. Сейчас она социальная работница в службе маршрутизации фонда “Жизненный путь”. Среди обязанностей — общение с клиентами, ведение документации. Еще Екатерина работает в квартире сопровождаемого проживания и участвует в волонтерских проектах.
Каждый день у Екатерины насыщенный. Взять, например, день до интервью. Екатерина рассказывает о поездке к эксперту, который тоже помогает людям. Выслушав мнение другого специалиста, она убедилась, что курс, назначенный доктором для клиентки, правильный. Далее вместе с коллегами Екатерина обсуждала грядущую важную встречу. Она связана с построением возможных маршрутов для помощи. Потом работа в офисе с документами. А вечером Екатерина поехала в один из московских социальных домов, где она курирует волонтерскую группу. «Там мы провели замечательные два часа», — говорит Катя.
Екатерина Шуйкова
От искусства видеть к искусству помогать
Фонд “Жизненный путь”, где работает Екатерина, ориентируется на социальную модель инвалидности. “Мы изменяем не человека, а среду, делаем её удобнее, — говорит Екатерина. — Для сравнения, есть медицинская модель инвалидности: если сложно пройти там, где ступенька, она подразумевает «дефицит» в человеке и необходимость менять что-то именно в нем — разрабатывать экзоскелет, например. А социальная модель предлагает в первую очередь оборудовать пандус, чтобы не было препятствий. Человек при этом может ничего не менять в себе”.
Екатерина работает с людьми с ментальной инвалидностью в возрасте от 18 лет. Встречи обычно проходят раз в неделю, частые и интенсивные — на начальном этапе работы. “Мне кажется, работа социального работника хороша, когда он нужен все меньше и меньше”, — говорит Екатерина. Имея в виду, что запросы человека решаются, самостоятельность возрастает. Кто-то из клиентов нашел занятость в мастерских, кто-то получил юридическую консультацию. Но работа продолжается, даже если значимый результат достигнут. “Если моим клиентам снова понадобится поддержка или запрос, они могут ко мне обратиться. Если я знаю новые сервисы, чтобы им предложить, я это сделаю”, — отмечает Екатерина.
И еще она напоминает, что руководствуется в своей работе известным принципом — “Ничего для нас без нас”. То есть все решения принимаются только в сотрудничестве с клиентом фонда, выбор всегда за ним.
Екатерина работает с людьми с ментальной инвалидностью в возрасте от 18 лет. Встречи обычно проходят раз в неделю, частые и интенсивные — на начальном этапе работы. “Мне кажется, работа социального работника хороша, когда он нужен все меньше и меньше”, — говорит Екатерина. Имея в виду, что запросы человека решаются, самостоятельность возрастает. Кто-то из клиентов нашел занятость в мастерских, кто-то получил юридическую консультацию. Но работа продолжается, даже если значимый результат достигнут. “Если моим клиентам снова понадобится поддержка или запрос, они могут ко мне обратиться. Если я знаю новые сервисы, чтобы им предложить, я это сделаю”, — отмечает Екатерина.
И еще она напоминает, что руководствуется в своей работе известным принципом — “Ничего для нас без нас”. То есть все решения принимаются только в сотрудничестве с клиентом фонда, выбор всегда за ним.
Работа с клиентам выглядит следующим образом. Сначала клиенты заполняют анкеты, которые помогают направить запрос. На первичном приеме социальные работники подробно уточняют его, обсуждают возможные маршруты для помощи, выявляют какой из них приоритетнее.
“Мы работаем со всей жизнью человека”, - говорит Екатерина. Если у клиента может быть недостаточно средств на покупку определенных базовых вещей, вместе с социальным работником он знакомится с организациями по городу, которые специализируются на поддержке людей в сложной жизненной ситуации.
Социальный работник сопровождает клиента, если ему нужно поехать к врачу. Клиент может регулярно ходить в поликлинику, получать лекарства, которые положены. Но сейчас есть необходимость поехать в новую медицинскую организацию, где он раньше не был или был очень давно. Вместе с Екатериной они планируют этот визит. Социальному работнику важно получить согласие от клиента, чтобы присутствовать на приёме. “Это нормально попросить меня остаться в коридоре, если клиент хочет сказать что-то личное врачу”, - замечает Екатерина. Когда человека госпитализируют, он сообщает об этом, социальный работник на связи с лечащим врачом. Запросов много, и все они разные. “Ещё у клиента может быть какой-то важный вопрос к врачу, и ему хотелось бы, чтобы я, как социальная работница, задала его врачу. Так я созваниваюсь с лечащим врачом, узнаю информацию. В мою работу входит и сопровождение человека во время выписки из учреждения, и визиты домой”, - добавляет Екатерина.
Социальные работники также занимаются социальной адвокатурой. Они напоминают клиенту о том, что у него есть право получить направление на услугу.
“С некоторыми клиентами мы говорим про быт, о ведении домашнего хозяйства, способах сделать уборку легче, если на это есть запрос”, - отмечает Екатерина.
Ещё один запрос - сопровождение касательно поиска работы. Екатерина вместе с клиентами ходит в центры занятости. Психолог спрашивает, какие есть пожелания у человека. Некоторым клиентам необходимо привыкнуть к новой занятости. Бывают запросы, когда человеку важно научиться самостоятельно ездить до значимого места. У одной из клиенток работа в кулинарной мастерской находилась в центре города, куда приходилось добираться самой из спального района. Некоторым людям важно ездить с сопровождением в общественном транспорте. “Мы ездили вместе с клиенткой до ее мастерской, вели таблицу, с тем, какие вещи уже освоены, и она во время наших встреч впервые одна ездила на автобусе. Это было замечательно”, - делится результатами Екатерина.
“Мы работаем со всей жизнью человека”, - говорит Екатерина. Если у клиента может быть недостаточно средств на покупку определенных базовых вещей, вместе с социальным работником он знакомится с организациями по городу, которые специализируются на поддержке людей в сложной жизненной ситуации.
Социальный работник сопровождает клиента, если ему нужно поехать к врачу. Клиент может регулярно ходить в поликлинику, получать лекарства, которые положены. Но сейчас есть необходимость поехать в новую медицинскую организацию, где он раньше не был или был очень давно. Вместе с Екатериной они планируют этот визит. Социальному работнику важно получить согласие от клиента, чтобы присутствовать на приёме. “Это нормально попросить меня остаться в коридоре, если клиент хочет сказать что-то личное врачу”, - замечает Екатерина. Когда человека госпитализируют, он сообщает об этом, социальный работник на связи с лечащим врачом. Запросов много, и все они разные. “Ещё у клиента может быть какой-то важный вопрос к врачу, и ему хотелось бы, чтобы я, как социальная работница, задала его врачу. Так я созваниваюсь с лечащим врачом, узнаю информацию. В мою работу входит и сопровождение человека во время выписки из учреждения, и визиты домой”, - добавляет Екатерина.
Социальные работники также занимаются социальной адвокатурой. Они напоминают клиенту о том, что у него есть право получить направление на услугу.
“С некоторыми клиентами мы говорим про быт, о ведении домашнего хозяйства, способах сделать уборку легче, если на это есть запрос”, - отмечает Екатерина.
Ещё один запрос - сопровождение касательно поиска работы. Екатерина вместе с клиентами ходит в центры занятости. Психолог спрашивает, какие есть пожелания у человека. Некоторым клиентам необходимо привыкнуть к новой занятости. Бывают запросы, когда человеку важно научиться самостоятельно ездить до значимого места. У одной из клиенток работа в кулинарной мастерской находилась в центре города, куда приходилось добираться самой из спального района. Некоторым людям важно ездить с сопровождением в общественном транспорте. “Мы ездили вместе с клиенткой до ее мастерской, вели таблицу, с тем, какие вещи уже освоены, и она во время наших встреч впервые одна ездила на автобусе. Это было замечательно”, - делится результатами Екатерина.
Ничего для нас без нас
Мастерские и путь к открытому рынку
Пять лет в фонде, работа с людьми с психической инвалидностью и в квартире сопровождаемого проживания, волонтёрство.
Случаи
Екатерина рассказывает о неудачных и удачных случаях. Бывает, когда при работе с клиентом нет положительного результата. Например, кому-то отказывают в работе. Не бывает идеальных моментов. У социальных работников идет активная работа. Они оформляют документы, также подключаются определенные дополнительные сервисы, чтобы помочь клиентам.
Есть, например, случай, когда пришла клиентка со своей мамой, у них отличные взаимоотношения между собой, но при этом есть сложная жизненная ситуация. Получилось найти идеальную занятость для клиентки. Работа подошла территориально и совпала с ее требованиями.
Есть, например, случай, когда пришла клиентка со своей мамой, у них отличные взаимоотношения между собой, но при этом есть сложная жизненная ситуация. Получилось найти идеальную занятость для клиентки. Работа подошла территориально и совпала с ее требованиями.
Волонтерство в социальных домах
Волонтерство — неотъемлемая часть жизни Екатерины. Несмотря на работу в фонде, она продолжает волонтерить в социальных домах, встречаться там с группой проживающих. «Мы общаемся, пьем чай, играем, рисуем, гуляем. В общем, как-то просто, но интересно проводим время», — рассказывает Екатерина.
Однажды она случайно познакомилась с человеком, который рассказал, что его сын живет в интернате. Оказалось, что это тот самый социальный дом, куда она ходит как волонтерка. Они познакомились с сыном нового знакомого, и теперь он тоже состоит в группе, которую навещают волонтеры.
Однажды она случайно познакомилась с человеком, который рассказал, что его сын живет в интернате. Оказалось, что это тот самый социальный дом, куда она ходит как волонтерка. Они познакомились с сыном нового знакомого, и теперь он тоже состоит в группе, которую навещают волонтеры.
Пространство для жизни
Екатерину заинтересовал закон о распределенной опеке. Он как раз связан с домами социального обслуживания, с людьми, которые живут в закрытых учреждениях, и с тем, что делать, когда им нужна поддержка. Тогда же Екатерина узнала, что подписана на канал фонда, и её привлекла концепция квартир сопровождаемого проживания, куда позже она пошла работать, так как была вакансия. Сейчас Екатерина раз в неделю работает в подобном пространстве.
Квартиры сопровождаемого проживания - альтернатива ПНИ. Там живут люди с опытом нахождения в закрытых учреждениях. Первая волна квартир появилась во время COVID-19. В ПНИ люди находятся в очень скученной атмосфере: много человек на этаже, они живут не по одному в одной комнате, и это повышает опасность. Людей начали выпускать на квартиры к фондам, которые уже брали на себя сопровождение. “Когда я пришла работать, я застала просторное двухкомнатное пространство с холлом, с комнатой, как гостиная или кухня. Сейчас у нас уже не одна такая квартира сопровождаемого проживания”, - рассказывает Екатерина.
Часть жилья для этой программы фонд арендует, часть ему предоставляет Департамент труда и социальной защиты города Москвы.
Люди живут по одному-два человека в комнате. Имеют возможность пользоваться своим туалетом и душем в квартире, а не общими на этаже. Самостоятельно принимать решение о том, во сколько вставать и ложиться спать, что и когда есть, какие вещи покупать на свои деньги.
Где-то сопровождающие находятся в квартире 24/7, где-то они приходят только утром и вечером. Екатерина поделилась, что недавно ознакомилась с исследованием Высшей школы экономики, которая сравнивала затраты на ПНИ и на квартиры с сопровождением проживания. Они соразмерны, что очень интересно. Это дает надежду, что в будущем квартир сопровождаемого проживания будет больше.
Квартиры сопровождаемого проживания - альтернатива ПНИ. Там живут люди с опытом нахождения в закрытых учреждениях. Первая волна квартир появилась во время COVID-19. В ПНИ люди находятся в очень скученной атмосфере: много человек на этаже, они живут не по одному в одной комнате, и это повышает опасность. Людей начали выпускать на квартиры к фондам, которые уже брали на себя сопровождение. “Когда я пришла работать, я застала просторное двухкомнатное пространство с холлом, с комнатой, как гостиная или кухня. Сейчас у нас уже не одна такая квартира сопровождаемого проживания”, - рассказывает Екатерина.
Часть жилья для этой программы фонд арендует, часть ему предоставляет Департамент труда и социальной защиты города Москвы.
Люди живут по одному-два человека в комнате. Имеют возможность пользоваться своим туалетом и душем в квартире, а не общими на этаже. Самостоятельно принимать решение о том, во сколько вставать и ложиться спать, что и когда есть, какие вещи покупать на свои деньги.
Где-то сопровождающие находятся в квартире 24/7, где-то они приходят только утром и вечером. Екатерина поделилась, что недавно ознакомилась с исследованием Высшей школы экономики, которая сравнивала затраты на ПНИ и на квартиры с сопровождением проживания. Они соразмерны, что очень интересно. Это дает надежду, что в будущем квартир сопровождаемого проживания будет больше.
Научиться просить помощь
В сложных ситуациях Екатерина делится с коллегами своими переживаниями. Озвучивание проблемы помогает понять многое: это персональная ошибка или это случай, где действительно сложно найти решение. Если это первый вариант, то коллеги помогут справиться с дилеммой. “Я научилась больше просить о помощи. Мы с коллегами собираемся каждый понедельник, и это очень важно. У нас долгая планёрка, но как раз на ней можно всё это озвучить. Есть вариант поговорить с руководительницей: она всегда открыта, если есть сложности в введении кейсов. Я чувствую себя в безопасной, поддерживающей среде, которая придает моей жизни стабильность”, - делится Екатерина.
Работая в квартире сопровождаемого проживания, общаясь с людьми, которые живут там, Екатерина осознала ценность бытовой автономии. Один из клиентов поделился с Екатериной изменениями в его жизни. Среди них - возможность пользоваться выключателями. Когда он жил в ПНИ, у него не было доступа к выключателям, там централизованно выключают свет. “Я такая: “Что? Выключатель?” - удивляется Екатерина. У людей в закрытых учрежденииях не было доступа к приготовлению еды, к выбору продуктов. Это всё ценность бытовой автономии, принятие, кажется, маленьких, но очень важных решений. На самом деле это необходимо.
“Я поняла, как сильно на нас влияет быт. Я осознала, почему люди спрашивают, могут ли они включить свет, точно ли всем станет комфортно, если включат свет. Потому что это важно”, - говорит Екатерина.
Рассуждая о дальнейших изменениях, она считает необходимым, чтобы больше людей с психической инвалидностью могли устроиться на открытый рынок труда и это было бы не что-то разовое. Чтобы взрослый человек не заботился о том, куда можно выйти погулять, а куда нет, вместо этого подумал бы, на какую вечеринку ему сегодня пойти, ведь перед ним огромный выбор. «Чтобы просто был общий, очень дружелюбный мир», — резюмирует Екатерина.
Работая в квартире сопровождаемого проживания, общаясь с людьми, которые живут там, Екатерина осознала ценность бытовой автономии. Один из клиентов поделился с Екатериной изменениями в его жизни. Среди них - возможность пользоваться выключателями. Когда он жил в ПНИ, у него не было доступа к выключателям, там централизованно выключают свет. “Я такая: “Что? Выключатель?” - удивляется Екатерина. У людей в закрытых учрежденииях не было доступа к приготовлению еды, к выбору продуктов. Это всё ценность бытовой автономии, принятие, кажется, маленьких, но очень важных решений. На самом деле это необходимо.
“Я поняла, как сильно на нас влияет быт. Я осознала, почему люди спрашивают, могут ли они включить свет, точно ли всем станет комфортно, если включат свет. Потому что это важно”, - говорит Екатерина.
Рассуждая о дальнейших изменениях, она считает необходимым, чтобы больше людей с психической инвалидностью могли устроиться на открытый рынок труда и это было бы не что-то разовое. Чтобы взрослый человек не заботился о том, куда можно выйти погулять, а куда нет, вместо этого подумал бы, на какую вечеринку ему сегодня пойти, ведь перед ним огромный выбор. «Чтобы просто был общий, очень дружелюбный мир», — резюмирует Екатерина.
