Полина Левина: «Они дают мне очень много. Поэтому я прихожу»
«Три года в фонде «Жизненный путь», кинофотохудожественная мастерская, французский язык и неожиданные открытия о себе». Практикантка от Лаборатории социальной журналистики Анна Курочкина поговорила с сотрудницей фонда «Жизненный путь» Полиной Левиной.
В благотворительном фонде «Жизненный путь» работает кинофотохудожественная мастерская — место, где взрослые люди с ментальными особенностями занимаются творчеством. Полина Левина — человек, без которого эту мастерскую сложно представить. Преподаватель французского по образованию, она три года назад случайно попала в фонд волонтёром — и осталась. Мы поговорили с ней о том, как творчество меняет людей и почему не нужно специальных навыков, чтобы помогать другим.
«Все это захватило»
Полина Левина не искала работу в благотворительном фонде. Она вообще не искала вторую работу — у неё уже была основная: она — преподаватель французского языка. Но летом, в поиске новых впечатлений и знакомств, она случайно попала на проект «Летняя школа», где познакомилась с мастерской «Стол» — инклюзивной творческой студией фонда «Жизненный путь». Сама того не планируя, она поехала туда волонтёром. А вернулась — уже сотрудником.
«На самом деле это вышло случайно, — вспоминает Полина. — Я поехала как волонтёр, мы вместе занимались творчеством. Это был выезд на природу, наша мастерская работала наравне со всеми. Там было много общения с людьми, которые впервые видели инклюзию».
Она планировала, закончить на одной поездке. Но «всё это захватило».
После возвращения ей предложили работать в фонде — сперва в тренировочных квартирах, потом — в мастерской. Несмотря на основную работу, она согласилась. Сначала раз в неделю, затем два. Сейчас в мастерской Полина работает по пять часов в день в четверг и пятницу, и признаётся, что скучает, когда есть перерыв.
Полина Левина не искала работу в благотворительном фонде. Она вообще не искала вторую работу — у неё уже была основная: она — преподаватель французского языка. Но летом, в поиске новых впечатлений и знакомств, она случайно попала на проект «Летняя школа», где познакомилась с мастерской «Стол» — инклюзивной творческой студией фонда «Жизненный путь». Сама того не планируя, она поехала туда волонтёром. А вернулась — уже сотрудником.
«На самом деле это вышло случайно, — вспоминает Полина. — Я поехала как волонтёр, мы вместе занимались творчеством. Это был выезд на природу, наша мастерская работала наравне со всеми. Там было много общения с людьми, которые впервые видели инклюзию».
Она планировала, закончить на одной поездке. Но «всё это захватило».
После возвращения ей предложили работать в фонде — сперва в тренировочных квартирах, потом — в мастерской. Несмотря на основную работу, она согласилась. Сначала раз в неделю, затем два. Сейчас в мастерской Полина работает по пять часов в день в четверг и пятницу, и признаётся, что скучает, когда есть перерыв.
«Мы никого не заставляем, мы вместе придумываем»
Полина приходит в мастерскую, чтобы вместе с клиентами — взрослыми людьми с ментальными особенностями — придумывать и создавать что-то новое: огромный светящийся глобус к лекции о путешествии в Антарктиду, декорации кухни в полный размер, новогодние украшения… Иногда они берут в руки камеру и снимают короткие сюжеты. Иногда даже готовят: например, торт из суши или том ям в мультиварке.
«Когда я описываю мастерскую друзьям, я говорю, что это творческая мастерская, — рассказывает Полина. — Мы делаем там разные вещи. Не обязательно ходим с камерами, хотя иногда снимаем. У нас нет заказчика, нет цели — мы просто сами придумываем».
У мастерской нет строгой структуры. Кто-то хочет рисовать, кто-то — работать с большими конструкциями, кто-то — просто почувствовать себя частью команды. «Если клиент отказывается что-то делать, мы не настаиваем. Можно просто понаблюдать, пообщаться, побыть вместе. И это тоже хорошо».
«Чуваки помогают мне»
Работа в фонде стала для Полины не только профессиональным, но и личным опытом. Она признаётся, что клиенты научили её быть собой. «Я человек, который не очень сильно выражает эмоции, — говорит она. — А у нас есть клиенты, которые выражают их быстро, ярко и по-настоящему. Я смотрю на них и понимаю: я тоже могу себе это позволить»
Или другая ситуация: кто-то плачет, а все вокруг поддерживают. Это нормально. Это тоже проявление жизни.
«Бывает, что я думаю: "Ой, а я могу так?" — и оказывается, что могу».
Иногда бывает шумно. Много людей, громкие звуки, недопонимания. «Когда народу очень много и начинается шум-гам, в какой-то момент устаёшь, — признаётся она. — Бывает, перегружаешься». Тогда помогают коллеги: можно выйти на улицу, сходить за кофе, взять паузу. В мастерской всегда есть взаимовыручка.
Полина замечает, как клиенты меняются. Но отследить прогресс нелегко: в мастерской нет конкретной образовательной цели. «Хотя иногда изменения заметны. Например, когда мы начинали в новом составе, были конфликты между людьми, которые друг в друге что-то цепляли. Постепенно они преодолевались. В процессе этих конфликтов происходит какое-то понимание. Это полезно и интересно».
Она проводит параллель с собой: «Я думала про себя — мне же самой интересно оказаться в ситуации, где я не понимаю, как себя повести, и преодолевать эту трудность. Я думаю, для клиентов это тоже так работает — они сталкиваются с новыми жизненными ситуациями, это побуждает о чём-то подумать, переосмыслить, попробовать вести себя по-новому».
У каждого клиента свои возможности. Ваня Гадалов, например, много рисует и участвует в разных проектах — для него мастерская становится местом, где он может практиковать свои навыки. «Но для всех по-разному, — добавляет Полина. — Как минимум — это прикольное времяпрепровождение, и это уже немало».
Полина приходит в мастерскую, чтобы вместе с клиентами — взрослыми людьми с ментальными особенностями — придумывать и создавать что-то новое: огромный светящийся глобус к лекции о путешествии в Антарктиду, декорации кухни в полный размер, новогодние украшения… Иногда они берут в руки камеру и снимают короткие сюжеты. Иногда даже готовят: например, торт из суши или том ям в мультиварке.
«Когда я описываю мастерскую друзьям, я говорю, что это творческая мастерская, — рассказывает Полина. — Мы делаем там разные вещи. Не обязательно ходим с камерами, хотя иногда снимаем. У нас нет заказчика, нет цели — мы просто сами придумываем».
У мастерской нет строгой структуры. Кто-то хочет рисовать, кто-то — работать с большими конструкциями, кто-то — просто почувствовать себя частью команды. «Если клиент отказывается что-то делать, мы не настаиваем. Можно просто понаблюдать, пообщаться, побыть вместе. И это тоже хорошо».
«Чуваки помогают мне»
Работа в фонде стала для Полины не только профессиональным, но и личным опытом. Она признаётся, что клиенты научили её быть собой. «Я человек, который не очень сильно выражает эмоции, — говорит она. — А у нас есть клиенты, которые выражают их быстро, ярко и по-настоящему. Я смотрю на них и понимаю: я тоже могу себе это позволить»
Или другая ситуация: кто-то плачет, а все вокруг поддерживают. Это нормально. Это тоже проявление жизни.
«Бывает, что я думаю: "Ой, а я могу так?" — и оказывается, что могу».
Иногда бывает шумно. Много людей, громкие звуки, недопонимания. «Когда народу очень много и начинается шум-гам, в какой-то момент устаёшь, — признаётся она. — Бывает, перегружаешься». Тогда помогают коллеги: можно выйти на улицу, сходить за кофе, взять паузу. В мастерской всегда есть взаимовыручка.
Полина замечает, как клиенты меняются. Но отследить прогресс нелегко: в мастерской нет конкретной образовательной цели. «Хотя иногда изменения заметны. Например, когда мы начинали в новом составе, были конфликты между людьми, которые друг в друге что-то цепляли. Постепенно они преодолевались. В процессе этих конфликтов происходит какое-то понимание. Это полезно и интересно».
Она проводит параллель с собой: «Я думала про себя — мне же самой интересно оказаться в ситуации, где я не понимаю, как себя повести, и преодолевать эту трудность. Я думаю, для клиентов это тоже так работает — они сталкиваются с новыми жизненными ситуациями, это побуждает о чём-то подумать, переосмыслить, попробовать вести себя по-новому».
У каждого клиента свои возможности. Ваня Гадалов, например, много рисует и участвует в разных проектах — для него мастерская становится местом, где он может практиковать свои навыки. «Но для всех по-разному, — добавляет Полина. — Как минимум — это прикольное времяпрепровождение, и это уже немало».
«Мне с ними интересно»
Полина не любит говорить о достижениях. Не потому, что их нет, а потому что в мастерской важнее сам процесс, а не результат.
«Перед Новым годом мы красиво украсили мастерскую и накрыли стол. Это не достижения в привычном смысле — но это было здорово. Мы смогли организовать пространство, собраться, побыть вместе».
Единственное, что она называет «преодолением» — это её собственный путь: от волонтёра до сотрудника, от неуверенности в кризисных ситуациях до спокойной реакции, от привычки быть
«училкой» до умения просто быть рядом.
«Это было интересно — узнать, что я могу остаться спокойной, когда вокруг много шума. Что я могу не растеряться и не испугаться. Это открытие про себя — и про других».
«Не нужно специальных навыков. Нужно быть собой»
Самый частый страх у тех, кто хочет прийти в фонд, — недостаток знаний. Полина успокаивает: большинство сотрудников начинали без специального образования и опыта.
«У нас не все с психологическим образованием. Важнее — человеческое отношение. Иногда нужно просто слушать и относиться к людям так же, как к друзьям. Просто общаться — так же, как с любым человеком».
Её совет тем, кто сомневается: «Если тема интересна — просто приди и попробуй. Но будь готов, что что-то может быть немного по-другому — другое восприятие границ, другой темп. Но если ты останешься собой и будешь открыт, контакт найдётся».
В мастерскую Полина возвращается снова и снова. Не потому что должна. А потому что хочет.
«Мне важно быть участником этого процесса. И мне с ними прикольно, интересно. Они дают мне очень много. Поэтому я прихожу».
Полина не любит говорить о достижениях. Не потому, что их нет, а потому что в мастерской важнее сам процесс, а не результат.
«Перед Новым годом мы красиво украсили мастерскую и накрыли стол. Это не достижения в привычном смысле — но это было здорово. Мы смогли организовать пространство, собраться, побыть вместе».
Единственное, что она называет «преодолением» — это её собственный путь: от волонтёра до сотрудника, от неуверенности в кризисных ситуациях до спокойной реакции, от привычки быть
«училкой» до умения просто быть рядом.
«Это было интересно — узнать, что я могу остаться спокойной, когда вокруг много шума. Что я могу не растеряться и не испугаться. Это открытие про себя — и про других».
«Не нужно специальных навыков. Нужно быть собой»
Самый частый страх у тех, кто хочет прийти в фонд, — недостаток знаний. Полина успокаивает: большинство сотрудников начинали без специального образования и опыта.
«У нас не все с психологическим образованием. Важнее — человеческое отношение. Иногда нужно просто слушать и относиться к людям так же, как к друзьям. Просто общаться — так же, как с любым человеком».
Её совет тем, кто сомневается: «Если тема интересна — просто приди и попробуй. Но будь готов, что что-то может быть немного по-другому — другое восприятие границ, другой темп. Но если ты останешься собой и будешь открыт, контакт найдётся».
В мастерскую Полина возвращается снова и снова. Не потому что должна. А потому что хочет.
«Мне важно быть участником этого процесса. И мне с ними прикольно, интересно. Они дают мне очень много. Поэтому я прихожу».
Фото: Арина Шестеркина,
Гудиса Ашхаруа
Гудиса Ашхаруа
